ifwe - Две недели
Уверен я бы не смог
Бежать со всех ног
Бежать со всех ног
За кем чем то кем то целый год
Уверен я бы устал
Приезжать на вокзал
Приезжать на вокзал
В один и то же город целый год
Мне жаль
Не больше двух недель
Уверен было бы зря
Спускать якоря
Спускать якоря
В мои 15-20-30 лет
Мне кажется глупо вдвойне
Скучать по весне
Скучать по весне
Когда есть где-то лето круглый год
Признаюсь я бы хотел
Не иметь с тобой дел
Не иметь с тобой общих дел
Больше двух волшебных сказочных недель
Мне надо именно так
Мечтать натощак
Мечтать натощак
О днях когда я буду далеко
среда, 29 июня 2011 г.
пятница, 24 июня 2011 г.
Он исходит из того убеждения, что в жизни зло гораздо интереснее и разнообразнее, чем добро, и что нужно изучать людей, действующих из дурных побуждений. Изображая зло, пороки и мелочность людей, он этим отрицательным путем тем ярче проповедует положительные идеалы, но сам при этом настолько увлекается своими порочными героями, возбуждает к ним интерес читателя. Глубокий пессимизм в связи с юмором, то есть со смехом, вносящим до некоторой степени гармонию в диссонансы жизни, создает в произведениях Теккерея очень своеобразный аккорд и делает их высокохудожественными и жизненными. По своим реалистическим приемам Теккерей сходен с Диккенсом, но отличается от него тем, что не делает никаких уступок сентиментальному представлению об английской добродетели, а беспощадно рисует людей во всей их непривлекательности.
четверг, 23 июня 2011 г.
люби литературу
курс зарубежной литературы подошёл к концу. Необходимо сдать экзамен на хорошо, потому что человек с отрицательной оценкой в дипломе по литературе - неудачник)
Я обожаю литературу, особенно 20-го века. мне она помогла, надеюсь кому-нибудь тоже поможет.
- Салливан, а где остальные? - спросил он беззвучно, потому что
вполне освоился с несложными приемами телепатии здешних чаек, которые
никогда не кричали и не бранились. - Почему нас здесь так мало? Знаешь,
там, откуда я прилетел, жили...
- ...тысячи тысяч чаек. Я знаю. - Салливан кивнул. - Мне, Джонатан,
приходит в голову только один ответ. Такие птицы, как ты, - редчайшее
исключение. Большинство из нас движется вперед так медленно. Мы
переходим из одного мира в другой, почти такой же, и тут же забываем,
откуда мы пришли; нам все равно, куда нас ведут, нам важно только то,
что происходит сию минуту. Ты представляешь, сколько жизней мы должны
прожить, прежде чем у нас появится смутная догадка, что жизнь не
исчерпывается едой, борьбой и властью в Стае. Тысячи жизней, Джон,
десять тысяч! А потом еще сто жизней, прежде чем мы начинаем понимать,
что существует нечто, называемое совершенством, и еще сто, пока мы
убеждаемся: смысл жизни в том, чтобы достигнуть совершенства и
рассказать об этом другим. Тот же закон, разумеется, действует и здесь:
мы выбираем следующий мир в согласии с тем, чему мы научились в этом.
Если мы не научились ничему, следующий мир окажется точно таким же, как
этот, и нам придется снова преодолевать те же преграды с теми же
свинцовыми гирями на лапах.
Я обожаю литературу, особенно 20-го века. мне она помогла, надеюсь кому-нибудь тоже поможет.
- Салливан, а где остальные? - спросил он беззвучно, потому что
вполне освоился с несложными приемами телепатии здешних чаек, которые
никогда не кричали и не бранились. - Почему нас здесь так мало? Знаешь,
там, откуда я прилетел, жили...
- ...тысячи тысяч чаек. Я знаю. - Салливан кивнул. - Мне, Джонатан,
приходит в голову только один ответ. Такие птицы, как ты, - редчайшее
исключение. Большинство из нас движется вперед так медленно. Мы
переходим из одного мира в другой, почти такой же, и тут же забываем,
откуда мы пришли; нам все равно, куда нас ведут, нам важно только то,
что происходит сию минуту. Ты представляешь, сколько жизней мы должны
прожить, прежде чем у нас появится смутная догадка, что жизнь не
исчерпывается едой, борьбой и властью в Стае. Тысячи жизней, Джон,
десять тысяч! А потом еще сто жизней, прежде чем мы начинаем понимать,
что существует нечто, называемое совершенством, и еще сто, пока мы
убеждаемся: смысл жизни в том, чтобы достигнуть совершенства и
рассказать об этом другим. Тот же закон, разумеется, действует и здесь:
мы выбираем следующий мир в согласии с тем, чему мы научились в этом.
Если мы не научились ничему, следующий мир окажется точно таким же, как
этот, и нам придется снова преодолевать те же преграды с теми же
свинцовыми гирями на лапах.
среда, 22 июня 2011 г.
понедельник, 20 июня 2011 г.
Подписаться на:
Сообщения (Atom)